"Строительство является тем локомотивом, который выводит страну из зоны кризисных явлений..."

                                             Президент Ассоциации строителей России Н.П. Кошман


Вход пользователя
Имя :
Пароль :
Регистрация
Юрий Лужков:​ «Я никогда не стремился диктовать»

Юрий Лужков:​ «Я никогда не стремился диктовать»
Экс-мэр рассказал, как он относится к понятию «лужковская архитектура», что хотели построить на месте парка «Зарядье» и какой будет Москва через 50 лет


Юрий Лужков (Фото: ТАСС/ Александр Рюмин)

 Восемь лет назад Юрий Лужков ушел в отставку с поста мэра Москвы, который занимал почти два десятилетия. C 2010 года город пережил масштабную трансформацию — присоединение Новой Москвы, бум благоустройства, запуск программы реновации. В интервью «РБК-Недвижимости» экс-мэр рассказал об отношении к этим переменам, жизни без политики и нереализованных проектах.


— Мы долго готовились к этой встрече, поскольку вы были в постоянных разъездах. Чем вы сейчас так плотно заняты?

Каждый период жизни имеет свои особенности. Работа мэра — это круглосуточная работа. По крайней мере, так у меня было. Времени тогда не хватало и сегодня не хватает. Сейчас я занят своими делами, в основном сельскохозяйственным бизнесом в Калининградской области: помимо зерновых, я выращиваю грибы, произвожу молоко, сыр, развожу романовских овец, развиваю производство перепелиных яиц, недавно занялся разведением пчел — теперь уже в российском эксклаве. Кроме того, ко мне часто обращаются за советом по различным вопросам — стараюсь никогда не отказывать. Для человека в любом возрасте, и особенно когда тебе за 80, самое главное — не лечь на диван и не уставиться в телевизор. Это губительно для каждого и в физическом, и в интеллектуальном, и в моральном плане. После перехода в такой режим человек очень быстро уходит из жизни.

Мемуары пишете?

— Пишу про себя и про людей, которые были со мной все эти годы. Рабочее название — «Люди и жизнь». Но большее время пишу, скорее, не мемуары. Например, сейчас готовлю небольшую брошюру про искусственный интеллект и робототехнику — вернее, про то, как разрушительно они влияют на человека, и угрозу, которую они могут представлять для следующих поколений. Еще одна книга, над которой сейчас работаю, посвящена российским правителям — от Николая II до Ельцина. Вывод, к которому я прихожу, один и очень печальный — многое из того, что делали наши правители, каждый по-своему, уничтожало наш народ.

— Вы только сейчас к этому выводу пришли?

— Нет, но лишь сейчас решил обобщить свои мысли по этому поводу в одной книге.

— Вы, наверное, знаете, что в последние годы появилось выражение: «При Лужкове такого не было». Как вы думаете, почему?

 

Наверное, потому что люди помнят хорошее. Наша главная задача была в том, чтобы в Москве не было безработицы, чтобы развивался малый бизнес, культура, строительство, здравоохранение. Причем мы старались находить ресурсы на все это в системе экономики города, а потом направлять их на поддержку людей, на социальные цели. Мы развивали экономику, чтобы деньги, которые город получал, направлять на решение социальных вопросов, требовавших огромного внимания. Например, мы категорически возразили против «чубайсовской» приватизации. Добились того, чтобы наши принципы приватизации были иными, и реализовали собственность города, которая была не нужна для муниципальных целей, по реальным ценам. Город продавал помещения за цену, которая им соответствовала. И мы получили от приватизации средств в одном городе больше, чем вся страна.

— Вы считаете, эта практика себя оправдала в Москве?

— Конечно. Когда появляется собственник, понимающий, что он получил недвижимость или предприятие за реальные деньги, он по-другому к ним относится. И у нас, например, вся проданная собственность продолжала работать на город, даже будучи частными активами.

— Эпоха Лужкова — время бесконечного строительного бума. Что за эти 20 лет лично для вас стало самым важным проектом?

Трудно сказать. Москва проделала огромный путь от города, погруженного в полуразрушенное, дикое, страшное состояние, до вполне приличной среднеевропейской столицы. И здесь нет какого-то одного ключевого решения — все сыграло свою роль. Для меня лично всегда было главным социальное благополучие людей, а это благополучие складывается всего из трех вещей — наличия в городе работы для работоспособных граждан, заботы о пенсионерах, прежде всего ветеранах, и защиты детей, от которых зависит наше будущее.

— Качество городской среды вы не назвали сознательно?

— Как бы мы ни улучшали городскую среду, если не помогать людям, жить им лучше не станет. Когда я только пришел на работу в правительство, в Москве на улицах не было света, а многие дома стояли без окон. При этом люди жили в нищете, многие не имели работы, были огромные проблемы с продовольственным обеспечением жителей столицы. Так что, нам нужно было заниматься украшательством? Нас бы никто не понял.

На человека самое сильное влияние оказывают детские воспоминания. Например, у меня они военные преимущественно. Я хорошо помню войну, темную и страшную Москву, нашу жизнь в бараке. Так вот, главное ощущение того времени — постоянное чувство голода. Нам всем тогда жрать было нечего. И еще холод. Мы сидели на уроках в телогрейках, у нас замерзали чернила, и мы должны были отогревать их руками. И вот это — навсегда. Память о войне у меня навсегда.

Я понимаю, что отсюда ваша главная установка как мэра — накормить человека. Но она же не может быть единственной.

— Конечно. Но это самое главное — накормить людей и создать условия для нормальной жизни.

— Та Москва, в которой вы росли и даже которой руководили, заметно отличается от сегодняшней. Вам в этой новой Москве уютно? Вы воспринимаете ее как свою?

— Москва всегда была и будет моим городом, что бы с ней ни происходило. Я часто бываю в Лондоне, это прекрасный комфортный город, но, находясь там, я все равно стремлюсь поскорее вернуться в Москву. В жизни города, как и в жизни человека, бывают разные периоды. Скажем, 1970-е воспринимались кем-то как провал, а 1990-е — как подъем. Сегодня просто другой этап.

— Какой?

— Более глобальный. Меняется содержание жизни и форма, и не надо корить в этом власти — ни сегодняшние, ни вчерашние. Конечно, город стал внешне более красивым.